- Видишь ли, для меня дело не в том, что Мэллори обещал Рут оставить ее фотографию на вершине, а фото он носил в портмоне, и когда в 99-м его нашли, портмоне [...]]]> -  Слушай, как ты думаешь, Мэллори и Ирвин добрались до вершины? Ведь когда Оделл видел их в последний раз, им оставалось около 250 метров.

-  Видишь ли, для меня дело не в том, что Мэллори обещал Рут оставить ее фотографию на вершине, а фото он носил в портмоне, и когда в 99-м его нашли, портмоне было на месте, но фото в нем не оказалось.  Независимо от того, достигли они вершины физически или нет, для меня ответ однозначен – ДА.

-  Почему?

-  Потому что это не был просто альпинист, и это не было просто спортом или, скажем, самопожертвованием ради стремления англичан завладеть этим рекордом первого восхождения на Эверест после поражения на полюсах. Это философия, ясное и однозначно необходимое звено в деле жизни, а не просто ответ на вызов. Это иной кодекс. На войне и  в горах – схожий. В это я верю. Некоторые исследователи полагают, что «…после войн всем яростно хотелось покоя, спокойствия, устоявшегося быта, просто есть хотелось. Так и Мэллори. С большим трудом он давал согласие на участие в эверестовских экспедициях. Он упирался изо всех сил. Но в Англии просто не было других квалифицированных альпинистов. И оставался в этих экспедициях, Мэллори, только из надежды позднее конвертировать славу в материальный достаток. Других надежд пробиться в жизни у него не было. У гуманитариев в те годы в Англии жизнь была не из легких, а тут трое детей». Вот в это я не очень верю.

-  Вот как?

-  Да… Не хочу разводить тут кислые назидания и рассусоливать, откуда что пошло, как он писал роман, как готовил декларацию о реформе образования, но вот тебе цитата из его обращения с фронта  к мальчикам и девочкам: «Думайте! Думайте со всей силой ума и чувств. Думайте холодно и критически. Главное, думайте и не позволяйте заполнять ваши головы чужими мыслями. Только так вы можете послужить своей стране».  Актуально  сегодня?

-  Как никогда.  Так и крутится в мозгу: «Я спросил тебя, зачем идете в гору Вы? — А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой. – Ведь Эльбрус и с самолета видно здорово. – Рассмеялась ты и взяла с собой…»

-  Кстати, данный в 1923-м году ответ Мэллори на вопрос, почему он хочет взобраться на Эверест,  стал легендой:  »Because it’s there».

-  Сурово…

-  Вот и думай, где твой Эверест.

- Признаться, не ожидал от технаря такого аккорда романтических чувств. В чем же причина?

- Наткнулся случайно на фильм о золотодобыче… о шахтах, старателях, технологиях. И всё так приземленно, обыденно, ну, роют и роют, ну, моют и моют, не в этом дело. Показали драгу. На [...]]]> - Рандомыч, я поражен, восхищен, растроган и где-то даже опечален.

- Признаться, не ожидал от технаря такого аккорда романтических чувств. В чем же причина?

- Наткнулся случайно на фильм о золотодобыче… о шахтах, старателях, технологиях. И всё так приземленно, обыденно, ну, роют и роют, ну, моют и моют, не в этом дело. Показали драгу. На плавучей платформе практически золотодобывающий завод. Передвигается, опускает стальные сваи для упора в дно, разворачивает стрелу цепного экскаватора, вычерпывает грунт, тут же его промывают и получают 100 граммов золотого песка в день, когда больше, когда меньше.

- Известное дело. И что же?

- Да, что же? А то, что этой драге 80 лет! И она работает!

- Вот это да! Действительно, живой памятник!

- Это меня и поразило. Ты понимаешь, здесь появлялись и исчезали государства, шли мировые войны, запускались спутники, люди побывали на луне, занялись генной инженерией, изобрели суперкомпьютеры, интернет, сотовые телефоны и спутниковые навигаторы, а  где-то там, за Уралом время остановилось, заклинило, намотав свои стрелки на ковши этой драги, и драга молотит и молотит, можно сказать, «застыв в веках». Просто наваждение какое-то. Непостижимо.

- Да, брат, не могу не согласиться, впечатлительный момент. Весьма впечатлительный. С одной стороны, за 6 тысяч лет, что люди добывают золото, и со времен «золотого руна» технология его добычи мало изменилась. Разве что появились подлёдные старатели возле Аляски. Но с другой, если задуматься, ну сколько служит техника? Несколько лет, причем сегодня, как правило, морально устаревает значительно раньше, чем физически. А такие памятники… да, действительно, известны модели автомобилей, самолетов, образцов стрелкового оружия, выпускавшиеся десятками лет в разных странах, но опять же — выпускавшихся, работавших свой срок до утилизации и ага. Или, если повезет, восстановят косметически и в музей, а уж если совсем счастье — восстановят полностью и будет сниматься в исторических фильмах и участвовать в парадах… Но работать! Ты представляешь, что это означает?

- Что? Сделано на совесть, вот и всё.

- Само собой, но не только это. Ведь и соху можно сегодня сделать на совесть, но кто будет пахать сохой. Всё дело в экономической эффективности. Ведь если драга до сих пор, при капитализме, в работе, значит, это выгодно! Вот, где нобелевку давать! Конструкторы — гениальные люди. Казалось бы, ничего особенного, ну, собраны в единый комплекс давно известные устройства, механизмы, приборы. Подумаешь, двигатели, насосы, решетки, резиновые коврики — эка невидаль. Но тот факт, что всё это до сих пор трудится, свидетельствует о многом. Прочностные расчеты, расчеты усталости металла разных узлов с учетом равномерности износа, моторесурса, простота эксплуатации и ремонтопригодность, сколько факторов нужно держать в голове, чтобы сотворить такое. На самом деле, поразительно.

- Просто потрясающе.

- Вот интересно, на каком же заводе изготовлено: на Воткинском или на Невьянском?..

- Найти бы! Может, знает кто?

- Кстати, ты сказал «опечален». Чем же вдруг?

- Тем, что я пока ничего подобного не создал в своей жизни. Не в смысле подобного монстроподобного, а в смысле подобной вечности.

- Ну, батенька, у тебя еще всё впереди.

- Слушай, а хочешь пример, что еще может служить так долго?

- Только не говори о Великой Китайской стене или соборе Парижской Богоматери.

- Нет! Но музыкальные инструменты великих мастеров!

- Точно! Надеюсь, Мастер не будет в обиде, — предлагаю присвоить этой конструкции почетное звание «Драга Страдивари».

_______________

Редакция в полном составе низко кланяется создателям фильма 

- Знаешь, читал вот об экспедиции Нансена к полюсу.

- Так.

- И во мне масса противоречивых ощущений, эмоций… смятение какое-то.

- Зацепило?

- Очень… Представь, корабль во льдах, месяцы дрейфа… почти два года дрейфа… И вот, когда он окончательно понял, что его гипотеза о направлении дрейфа льдов неверна, и [...]]]> Страгипул пришел взъерошенный и задумчивый:

- Знаешь, читал вот об экспедиции Нансена к полюсу.

- Так.

- И во мне масса противоречивых ощущений, эмоций… смятение какое-то.

- Зацепило?

- Очень… Представь, корабль во льдах, месяцы дрейфа… почти два года дрейфа… И вот, когда он окончательно понял, что его гипотеза о направлении дрейфа льдов неверна, и до полюса далеко и не приблизиться, он с Йохансеном на нартах, собаках, лыжах отправляется в поход к полюсу  по льдам… не сразу, несколько неудачных попыток, то нарты ломаются, то слишком много груза, то костюмы не годятся… наконец, отправились. До полюса 780 километров по льдам, торосам, при температуре -40… идут и идут… проваливаются, обмораживают пальцы… снова идут… еще рывок на несколько десятков километров и очередные измерения, вычисления координат, и оказывается, что пока они шли этот отрезок, льды дрейфовали навстречу их движению, и затратив неимоверное количество сил, они практически остались на том же месте…  и хронометр встал, и невозможно провести точные измерения и вот, когда до полюса остается около 400 км, поняв, что до полюса не добраться, повернули на юг… и шли, и шли… прикончили и съели последних собак… и заканчиваются припасы и остатки сил, и вышли к открытой воде, и доплыли на каяках до одного из островов Земли Франца Иосифа… прошло почти 5 месяцев, как покинули корабль… и нужно зимовать в этой пустыне… и построили землянку из камней, вырыв яму киркой из клыка моржа… и еще восемь месяцев в этой берлоге в полярную ночь, добывая пропитание  охотой… и Йохансена чуть не загрыз медведь… потом катамаран из связанных каяков, паруса из одеял… и как-то ветром унесло каяки со всеми припасами в море… и Нансен бросился в ледяную воду и поплыл и вернул их… и по пути… на мысе Флора вдруг случайно услышали лай собак… и оказалось, что это экспедиция Джексона… Сотни раз на краю гибели, но нет, каждый раз судьба даёт  единственный шанс, и они его используют на двести процентов… Совершенно невероятные вещи, понимаешь…

- Да.

- Совершенно невероятные вещи. Но почему, почему сегодня, всего лишь через сотню лет, поступки этих твердых людей предстают немыслимыми, запредельными… всего через сотню лет…

- Ведь заметь, Нансен не отправился наобум. Гренландская экспедиция дала ему массу материала об образе жизни народов крайнего севера. К экспедиции на Северный полюс он готовился более трех лет с крайней тщательностью, продумывая все детали, каждую мелочь, начиная от специальной конструкции корабля, который должен был выпрыгнуть на сдавливающий его лёд, до рациона питания, костюмов, плавсредств спасения, массы специфических инструментов и приспособлений жизнеобеспечения, выживания на севере, научного оборудования и прочего снаряжения. А выбор 12 человек из 600 претендентов на участие в экспедиции! Из заинтересованных и любознательных самых опытных мореходов отобрал, чтоб с отменным здоровьем. Всё это к тому говорю, что тщательная подготовка с использованием всех известных на тот момент достижений науки и техники давала Нансену уверенность если не в успехе экспедиции в плане достижения поставленной цели, то, во всяком случае, в успехе в смысле выживания и возвращения на родину после многолетнего путешествия в экстремальных условиях.

- Так к чему ты клонишь? Разве тщательная подготовка умаляет значение их подвига?

- Вовсе нет. Скорее наоборот. Но я не об этом. Просто пытаюсь ответить на твой вопрос о том, что же произошло за сто лет. Во-первых, всего за сто лет цивилизация окончательно изнежила человека. Превратила его в совершенного робота, послушно исполняющего ежедневную рутинную работу, а всплески его любознательности, воинственности, тяги к путешествиям и открытиям направила в компьютерные стрелялки или стратегии, в придание смысла и значимости собственному существованию посредством нарочитой социальности, когда в сеть вываливаются фото любого мелочного события, создается пена обсуждений всего и вся. Она пожирает. При этом особо истовые не могут усидеть у компьютера и все же лезут в горы, взбираются на небоскребы, прыгают с мостов, башен, т.е. экстремально развлекаются, пытаясь ответить на вопрос «а слабо тебе, Коля?» И маркетологи тут же вылавливают потребность в новом продукте, и развитая промышленность моментально выдает спецснаряжение для изысканных экстремальных развлечений: «А пожалуйста!». А кто против? Прекрасно. И дело тут опять же не в морализаторстве, типа «куда катится мир!?» Вовсе нет. Просто всё стало клипово, кусочно. И события, и цели, и сама жизнь. Кто способен сегодня планировать свою жизнь и деятельность на годы вперед, подчинив всё единственной цели? Может, и способен, но кто захочет? Зачем, ведь все так быстро меняется. И это во-вторых.

- Мне кажется, ты где-то перегибаешь… Клиповость, кусочность, виртуальность – всё это конечно да… мешает. Но как-то не в этом, не в этом главное… Может, в северных характерах дело? Суровые, сосредоточенные…

- Что ж, древние египтяне не ходили вокруг Африки на папирусных судах? А аргонавты? А индейцы, на бальсовых плотах преодолевшие Тихий океан? Нет, брат, не в северном характере дело.

- Но в чём же тогда?

- Не знаю. Я так привязан к своему дивану…  Но, думаю, это можно назвать силой духа. Именно это всегда и поражает. И современников, и потомков. Во все времена.

- Пожалуй…

- Может, по кофейку? За силу духа.

- И как ты угадываешь всегда то, о чем я только что хотел подумать, но еще не успел?!

- Обычное волшебство, никакого мошенничества.