- Слушай, Рандомыч, не могу понять одну вещь. Вот, скажем, боги языческие. Сначала фитоморфизм, потом зооморфизм, потом антропоморфизм, ну и масса переходных форм. Но скажи, почему греческие и римские монстры нравятся, а египетские, к примеру — нет?

- Например?

- Ну вот глянь, на египетских: Монту — человек с головой сокола, Нун — мужчина [...]]]>

- Слушай, Рандомыч, не могу понять одну вещь. Вот, скажем, боги языческие. Сначала фитоморфизм, потом зооморфизм, потом антропоморфизм, ну и масса переходных форм. Но скажи, почему греческие и римские монстры нравятся, а египетские, к примеру — нет?

- Например?

- Ну вот глянь, на египетских: Монту — человек с головой сокола, Нун — мужчина с головой лягушки, Себек — дядька с головой крокодила, Тефнут — женщина с головой львицы или кошки. Разве они вызывают приязнь, вызывают ощущение прикосновения к красоте? Совсем другое дело, скажем, кентавр  или фавн. Вот Фавн. Красавец!

- Думаю, тут множество причин. Боги египетские — грозные владельцы стихий, выстроенные в непротиворечивую систему культов, конечная цель которой, наверное как любой религии,  - поддержание существующих общественных отношений в неких удобных для властителей рамках. Боги управляют, влияют, вмешиваются во все сферы жизни от глобального уровня до самых бытовых вещей. Во всем, что касалось науки и техники, греки весьма уважали египтян, и за века взаимодействия в средиземноморье успели даже сопоставить египетский пантеон со своими богами, найти соответствия, перенять некоторые мифы. К примеру, у египтян Фавну как богу плодородного начала соответствует Мин.  Но греки сумели произвести мощный переворот, не слишком заметный на первый взгляд.

- Вот как!? В чем же их революция заключалась?

- Заметь, в каждом из греческих полисов утверждался в качестве основного культ того или иного бога, становившегося главным покровителем местности. При этом почитались и все остальные боги греческого пантеона. Чем же в основном наполнены греческие мифы? Как в любой религии — нравоучительными историями, притчами морально-дидактического окраса. Но что происходит? Вдруг, примерно в 8 в. до н.э.,  политическое устройство разных греческих государств меняется. Где-то устанавливается олигархия, где-то сохраняется монархия, где-то — демократия. Но почему так происходит? Балканский полуостров — достаточно малая земля, в равных условиях такие различия!

- Примечательно. В чем же, по-твоему, причина?

- Вот тут мы подходим к тонкому моменту. Почему-то мне хочется увязать это с Гомером.

- А Гомер-то причем? Слепой рапсод устроил революции?

- Почему бы и нет. Боги в «Илиаде» и «Одиссее»   существенно отличаются от догомеровской традиции. Если в «Трудах и днях» Гесиода (предположительно, современника Гомера) они, как подобает, правят справедливо, призывают людей к труду и земледелию, т.е. насквозь такие положительные, то у Гомера они настолько очеловечены, наделены буйными человеческими страстями, чувствами, склонностью к интригам, это уже совсем не гесиодовские боги. Они выписаны Гомером так же ярко и индивидуально, как смертные герои. Да, они прекрасны, могучи и бессмертны, принимают любой облик или становятся невидимыми, но как они ведут себя, что чувствуют? Радуются и злятся, веселятся и страдают, вожделеют и завидуют в точности, как люди! В гениальной художественной обработке Гомера мифологические сюжеты приобретают новую эстетическую окраску, и именно эта трансформация богов, грубо говоря, очеловечивание, позволяет Гомеру и шутить, и иронизировать над ними, над их поступками, весьма, впрочем, аккуратно.

- Что же в результате?

- Не так быстро, коллега. Став, благодаря поистине неисчерпаемому таланту Гомера, «недосягаемыми образцами» на многие века, «Илиада» и «Одиссея» изменили отношение греков к своим богам! К чему это привело? Нет, люди не стали равными богам, но боги были низведены до людских мерок. И людской мир, греческий мир, слегка отошел от беспрекословного повиновения своим же богам, соответственно, социальное устройство Олимпа перестало быть обязательным для людей. Социумы полисов стали развиваться политически по-людски самостоятельно, а боги остались вспомогательным «духовным материалом».

- Ох, куда ты завернул!

- Но это не всё. Что известно о личности Гомера? В точности ничего. Только легенды. Его произведения передавались изустно, возможно, каждый вносил свои версии некоторых описываемых событий, свои эпитеты, свои краски. А это значит, что достоверно неизвестно, произошла ли трансформация в отношении к богам только в голове Гомера или является она общей тенденцией в умах того времени? В любом случае, великие произведения Гомера стали проводниками этой революционной для того времени идеи на века.

- Так что же с Фавном?

- Да. Что же с Фавном? Сдается мне, коллега, что именно значительное приближение греческих богов к людям с их страстями и слабостями, делает их теплее, симпатичнее всех остальных богов предыдущих и параллельных цивилизаций, будь то египтяне, вавилоняне или шумеры. Вот и ответ на твой вопрос, не так ли?

- Пожалуй…

- Да… но и Фавн изрядно поистрепался с Гомеровских времен…